Блог

Наш Господь Иисус сказал нам очень торжественными словами:

«Истинно, истинно говорю вам: если зерно пшеницы, упав в землю, не умрет, то останется одно; а если умрет, то принесет много плода» (Иоанна 12:24).

Затем Он добавляет:

«Кто любит жизнь свою, тот потеряет ее; а кто ненавидит жизнь свою в этом мире, тот сохранит ее для жизни вечной» (Иоанна 12:25).

Другими словами, плодотворная жизнь и жизнь вечная происходят из этого: умирая, как семя, и ненавидя свою жизнь в этом мире. Меня поражает, когда я размышляю об этом и прослеживаю жизнь Адонирама Джадсона, первого американского миссионера за границей, насколько стратегическим было то, что он умирал так много раз и разными способами.

Всё больше и больше я убеждаюсь, исходя из Священного Писания и истории миссионерства, что Божий замысел евангелизации мира и осуществления Его целей включает в себя страдания Его служителей и миссионеров. Говоря яснее и конкретнее, Бог замыслил, чтобы страдания Его служителей и миссионеров были одним из важнейших средств радостного и триумфального распространения Евангелия среди всех народов мира.

Итак, в этом послании я хотел бы показать четыре момента и завершить призывом ко всем вам серьезно задуматься о своей роли в выполнении великого поручения Господа.

1. Божий замысел состоит в распространении Евангелия среди всех народов.
2. Божий план состоит в том, чтобы сделать страдание важнейшим средством для достижения этой цели.
3. Вот в каком положении мы сейчас находимся в отношении всемирной евангелизации.
4. Страдания Адонирама Джадсона как иллюстрация истины.
5. Это призыв к вам стать частью того, за что умерли Иудсон и Христос.

1. Непреложная цель Бога состоит в том, чтобы «Евангелие славы Христовой» (2 Коринфянам 4:4) распространилось по всем народам мира и укоренилось в богоцентричных, прославляющих Христа церквях.

В этом заключалось обещание Ветхого Завета:

Все концы земли вспомнят и обратятся к Господу,
и все племена народов поклонятся пред Тобою.
Ибо царство принадлежит Господу,
и Он правит народами. (Псалом 21:27–28)

Это было обещание Иисуса своим ученикам:

И будет провозглашено это Евангелие Царства по всему миру как свидетельство для всех народов, и тогда придёт конец. (Матфея 24:14)

Это был замысел Бога, заложенный в кресте:

Они воспели новую песнь, говоря: «Достоин Ты взять свиток и открыть печати его, ибо Ты был заклан, и кровью Твоей искупил людей для Бога из всякого племени, языка, народа и нации» (Откровение 5:9).

Это было последнее повеление воскресшего, всевластного Христа:

Вся власть на небе и на земле дана Мне. Итак, идите и научите все народы, крестя их во имя Отца и Сына и Святого Духа, уча их соблюдать всё, что Я заповедал вам. И вот, Я с вами всегда, до скончания века. (Матфея 28:18–20)

Это и было божественной целью апостольства Павла:

Через [Христа] мы получили благодать и апостольство, чтобы привести к послушанию веры ради имени Его среди всех народов. (Римлянам 1:5)

Это было его святое стремление, коренящееся не только в уникальном апостольском призвании, но и в ветхозаветном обетовании, которое остается в силе и по сей день:

Я стремлюсь проповедовать Евангелие не там, где уже упоминалось имя Христа, чтобы не строить на чужом основании, а как написано: «Кто не слышал о Нем, тот увидит, и кто не слышал, тот поймет» (Римлянам 15:20–21; см. Исаия 52:15).

И повелел нам Господь, сказав: «Я сделал вас светом для язычников, чтобы вы принесли спасение до концов земли» (Деяния 13:47; см. Исаия 42:6).

В этом заключался божественный замысел ниспослания и наполнения Святым Духом:

«Но вы примете силу, когда сойдет на вас Святой Дух, и будете Моими свидетелями в Иерусалиме, и во всей Иудее и Самарии, и до края земли» (Деяния 1:8) .

Непреложная цель Бога состоит в том, чтобы «евангелие славы Христовой» распространилось по всем народам мира и укоренилось в богоцентричных, прославляющих Христа церквях. Это великое глобальное видение христианского движения становится ясным, мощным и убедительным в жизни пасторов всякий раз, когда происходит библейское пробуждение в народе Христовом — как это было среди многих в первые десятилетия XIX века, когда Адонирам Джадсон обратился и был призван на миссионерскую работу вместе с сотнями других, когда свет и сила истины пробудили церкви.

2. Божий план состоит в том, чтобы эта цель — распространение Евангелия и основание церквей — восторжествовала через страдания Его народа, особенно Его служителей и миссионеров.

Я имею в виду не просто то, что страдания являются следствием послушной миссии. Я имею в виду, что страдания — это одна из стратегий Христа для успеха Его миссии.

Иисус сказал своим ученикам, посылая их:

Вот, Я посылаю вас, как овец среди волков; будьте же мудры, как змеи, и невинны, как голуби. (Матфея 10:16)

Нет сомнений в том, что обычно происходит с овцой в окружении волков. И Павел подтвердил это в Послании к Римлянам 8:36:

Как написано: «Ради Тебя нас убивают весь день, нас считают овцами, предназначенными на заклание».

Иисус знал, что это будет уделом Его миссионеров, проникающих во тьму, продвигающих миссионерскую деятельность и основывающих церкви.

«Скорбь, бедствие, гонение, голод, нагота, опасность, меч» (Римлянам 8:35).

Именно этого ожидал Павел, потому что именно это обещал Иисус. Иисус продолжает:

«Берегитесь людей, ибо они предадут вас в суды и будут бить вас в синагогах своих, и вас будут тащить перед правителями и царями ради Меня, чтобы вы свидетельствовали перед ними (eis marturion autoi) и перед язычниками» (Матфея 10:17–18).

Обратите внимание, что свидетельство перед правителями и царями — это не просто результат или следствие, а замысел. «Вас будут тащить перед… царями, чтобы вы свидетельствовали». Почему такой замысел для миссионерской деятельности? Иисус отвечает:

Ученик не выше учителя своего, и слуга не выше господина своего… Если хозяина дома назвали Веельзевулом, то тем более будут клеветать на членов его дома? (Матфея 10:24–25)

Страдание было не просто следствием послушания и миссии Учителя. Это была центральная стратегия Его миссии. Это была основа Его достижения. Иисус призывает нас присоединиться к Нему на пути к Голгофе, взять свой крест, возненавидеть свою жизнь в этом мире, упасть в землю, как семя, и умереть, чтобы другие могли жить. Мы не выше нашего Учителя. Конечно, наши страдания не искупают чьих-либо грехов, но это более глубокий способ выполнения миссии, чем мы часто осознаем.

Когда мученики воззвали к Христу из-под алтаря на небесах:

«Доколе Ты не судишь и не мстишь за нашу кровь?», им было сказано «еще немного подождать, пока не исполнится число их сотоварищей и братьев их, которые должны быть убиты, как и они сами» (Откровение 6:11).

Мученичество — это не просто следствие радикальной любви и послушания; это исполнение предписания, данного на небесах определённому числу: «Подождите, пока не исполнится число мучеников, которые должны быть убиты». Подобно тому, как Христос умер, чтобы спасти не охваченные Евангелием народы мира, так и некоторые миссионеры должны умереть, чтобы спасти людей мира.

И чтобы у нас не возникло мысли, будто подобная формулировка слишком тесно связывает страдания, причиненные миссионерами, со страданиями, причиненными Иисусом, послушайте решающее слово Павла по этому поводу в Колоссянам 1:24:

Теперь же я радуюсь страданиям моим ради вас и в плоти моей восполняю недостающее в страданиях Христовых ради тела Его, то есть церкви.

В своих страданиях Павел «восполняет недостающее в страданиях Христовых за… церковь». Страдания Павла не искупают грехи, не умиротворяют гнев и не подтверждают божественную справедливость, прощая грехи, но они показывают недостигнутым народам мира страдания Христа. Когда Павел с радостью и любовью разделяет страдания Христа, он, так сказать, передает эти самые страдания тем, за кого умер Христос. Миссионерские страдания Павла — это Божий замысел, призванный завершить страдания Христа, сделав их более видимыми, личными и драгоценными для тех, за кого Он умер.

Поэтому я хочу сказать очень отрезвляющие слова: Божий план состоит в том, чтобы Его цель распространения Евангелия и основания церквей восторжествовала через страдания Его народа, особенно Его служителей и миссионеров. И мало кто иллюстрирует это лучше, чем Адонирам Джадсон.

3. Ситуация , в которой мы сейчас находимся в начале XXI века, требует огромных миссионерских усилий и больших миссионерских жертв.

Патрик Джонстон в своей книге «Операция «Мир»» пишет, что лишь в 1990-х годах мы получили достаточно полный список народов мира. Впервые мы можем ясно увидеть, что еще предстоит сделать. В мире насчитывается около 12 000 этнолингвистических народов. Примерно в 3 500 из них в среднем 1,2% населения составляют христиане — около 20 миллионов из 1,7 миллиарда человек, если использовать самое широкое номинальное определение христианства. Большинство из этих 3500 наименее охваченных народов находятся в «окне 10/40» и религиозно не сочувствуют христианским миссиям. Это означает, что мы должны идти к этим народам с Евангелием, и это будет опасно и дорого. Некоторые из нас и некоторые из наших детей будут убиты.

Когда Адонирам Джадсон прибыл в Бирму в июле 1813 года, это было враждебное и совершенно недоступное место. Уильям Кэри несколькими месяцами ранее в Индии посоветовал Джадсону туда не ехать. Вероятно, сегодня это считалось бы закрытой страной — с анархическим деспотизмом, ожесточенной войной с Сиамом, вражескими набегами, постоянными восстаниями и отсутствием религиозной терпимости. Все предыдущие миссионеры либо умерли, либо уехали.

Но Джадсон отправился туда со своей 23-летней женой, с которой прожил 17 месяцев. Ему было 24 года, и он проработал там 38 лет, до своей смерти в возрасте 61 года, совершив лишь одну поездку домой в Новую Англию после 33 лет. Цена, которую он заплатил, была огромной. Он был семенем, упавшим в землю и погибшим. И плоды, которые дал Бог, воспеваются даже в таких научных трудах, как «Всемирная христианская энциклопедия» Дэвида Барретта:

«Крупнейшей христианской силой в Бирме является Бирманская баптистская конвенция, которая обязана своим происхождением новаторской деятельности американского баптистского миссионера Адонирама Джадсона».

Джадсон был баптистом, когда прибыл в Бирму в 1813 году, хотя и покинул Новую Англию как конгрегационалист. Его взгляды изменились во время 114-дневного путешествия в Индию, и коллега Кэри, Уильям Уорд, крестил Адонирама и Энн Джадсон в Индии 6 сентября 1812 года. Сегодня Патрик Джонстон оценивает количество баптистских общин в Мьянме (новое название Бирмы) в 3 700, насчитывающих 617 781 члена и 1 900 000 аффилированных лиц — плоды этого мертвого семени.

Конечно, помимо Адонирама Джадсона были и другие — сотни других за прошедшее время. Но и они пришли и отдали свои жизни. Большинство из них умерли гораздо моложе Джадсона. Это лишь подтверждает нашу точку зрения. Удивительные плоды, которые сегодня можно увидеть в Мьянме, выросли на земле страданий и смерти многих миссионеров, особенно Адонирама Джадсона.

Мой вопрос таков: если Христос отложит Свое возвращение еще на двести лет — всего лишь долю дня по Его исчислению, — кто из вас пострадает и умрет, чтобы о триумфах благодати рассказали одному или двум из тех 3 500 народов, которые сегодня находятся в том же положении, что и карены, чины, качины и бирманцы в 1813 году? Кто будет трудиться так долго, так усердно и так настойчиво, чтобы через двести лет два миллиона христиан во многих из этих народов, находящихся в «окне 10/40», едва ли смогут вспомнить свои мусульманские, индуистские или буддийские корни?

Пусть Бог использует Свое могущественное слово и жизнь Адонирама Джадсона, чтобы побудить многих из вас посвятить свои жизни этому великому делу!

4. Страдания Адонирама Джадсона иллюстрируют все, что мы видели до сих пор.

Адонирам Джадсон «ненавидел свою жизнь в этом мире» и был «семянином, упавшим в землю и умершим». В своих страданиях он «восполнил то, чего не хватало в страданиях Христовых» в не охваченной Евангелием Бирме. Поэтому его жизнь принесла много плодов, и он живёт, чтобы наслаждаться ими сегодня и всегда. Он, несомненно, сказал бы: это того стоило.

Джадсон был кальвинистом, но не выставлял свои кальвинистские взгляды напоказ. «Когда мы доходим до доктрин благодати, мы обнаруживаем, что он верил в них неявно, а не посредством явного толкования»). Его отец, пастор-конгрегационалист в Массачусетсе, учился у ученика Джонатана Эдвардса, Джозефа Беллами, и Адонирам унаследовал глубокую веру в суверенитет Бога. Для меня здесь это имеет огромное значение, поскольку подчеркивает, что эта глубокая уверенность в всеобъемлющем Божьем провидении, несмотря на все бедствия и страдания, поддерживала его до конца. Он сказал:

«Если бы я не был уверен, что каждое дополнительное испытание было ниспослано бесконечной любовью и милосердием, я не смог бы пережить все свои страдания».

Это была непоколебимая уверенность всех трех его жен: Энн (или Нэнси), Сары и Эмили. Например, Энн, вышедшая замуж за Джадсона 5 февраля 1812 года и отплывшая с ним на корабле 19 февраля в возрасте 23 лет, родила Адонираму троих детей. Все они умерли. Первый ребенок, безымянный, родился мертвым как раз в тот момент, когда они отплывали из Индии в Бирму. Второй ребенок, Роджер Уильямс Джадсон, прожил 17 месяцев и умер. Третья, Мария Элизабет Баттерворт Джадсон, дожила до двух лет, пережила свою мать на шесть месяцев, а затем умерла.

Когда умер её второй ребёнок, Энн Джадсон написала:

«Наши сердца были связаны с этим ребёнком; мы чувствовали, что он — всё наше земное, единственный источник невинного развлечения в этой языческой земле. Но Бог счёл необходимым напомнить нам о нашей ошибке и лишить нас нашего единственного маленького всего. О, пусть это не будет напрасно. Пусть мы так улучшим ситуацию, чтобы Он остановил Свою руку и сказал: „Довольно!“».

Другими словами, этого человека и его трёх жён поддерживала непоколебимая уверенность в том, что Бог всемогущ и Бог благ. И всё исходит из Его руки во благо — невероятно болезненное благо — Его детей.

Корни этой уверенности в Божьей благости и провидении, поддерживавшей миссионерскую деятельность, уходят в прошлое. Во-первых, это, конечно же, отец Джадсона. Именно в это он верил и именно так жил. Во-вторых, источником этой уверенности была Библия. Джадсон любил Слово Божье. Главным наследием его 38 лет, проведенных в Бирме, стал полный перевод Библии на бирманский язык и словарь, которым могли пользоваться все последующие миссионеры.

Однажды, когда буддийский учитель сказал, что не может поверить в то, что Христос претерпел смерть на кресте, потому что ни один царь не позволяет своему сыну такого унижения, Джадсон ответил:

«Поэтому ты не ученик Христа. Истинный ученик спрашивает не о том, согласуется ли тот или иной факт с его собственным разумом, а о том, есть ли он в книге. Его гордость уступила божественному свидетельству. Учитель, твоя гордость всё ещё не сломлена. Сокруши свою гордость и покорись Слову Божьему».

Третий источник его уверенности в благости и детальном промысле Божьем заключался в том, как Бог спас его. Это удивительная история. Он был блестящим мальчиком. Его мать научила его читать за неделю, когда ему было три года, чтобы удивить отца, когда тот вернулся из поездки. В шестнадцать лет он поступил в Брауновский университет на второй курс и окончил его с отличием три года спустя, в 1807 году.

Его благочестивые родители не знали, что Адонирама отвлекал от веры другой студент, Джейкоб Имс, который был деистом. К моменту окончания учебы Джадсон потерял веру. Он скрывал это от родителей до своего двадцатого дня рождения, 9 августа 1808 года, когда разбил им сердца своим заявлением о том, что он потерял веру и намерен отправиться в Нью-Йорк, чтобы научиться писать для театра — что он и сделал шесть дней спустя, верхом на лошади, которую отец подарил ему в наследство.

Это оказалась не жизнь его мечты. Он примкнул к нескольким бродячим актерам и, как он позже говорил, жил «безрассудной, бродячей жизнью, находя жилье, где только мог, и обманывая домовладельца при любой возможности».

Это отвращение к тому, что он там обнаружил, стало началом нескольких удивительных провидений. Он отправился навестить своего дядю Ефрема в Шеффилде, но вместо него встретил «благочестивого молодого человека», который поразил его своей твердостью в христианских убеждениях, не будучи при этом «суровым диктатором». Странно, что он встретил там именно этого молодого человека, а не своего дядю.

Следующей ночью он остановился в небольшой деревенской гостинице, где никогда раньше не бывал. Хозяин гостиницы извинился за то, что его сон может быть прерван, потому что в соседней комнате находился тяжелобольной человек. Всю ночь он слышал, как кто-то входит и выходит, тихие голоса, стоны и вздохи. Его тревожила мысль о том, что человек рядом с ним, возможно, не готов к смерти. Он размышлял о себе и его мучили ужасные мысли о собственной смерти. Он чувствовал себя глупо, потому что хорошие деисты не должны были испытывать подобные внутренние противоречия.

Уходя утром, он спросил, не лучше ли соседу. «Он умер», — сказал трактирщик. Джадсона поразила окончательность всего произошедшего. Выходя, он спросил: «Вы знаете, кто он был?» «О да. Молодой человек из колледжа в Провиденсе. Его звали Имс, Джейкоб Имс». 

Джадсон едва мог пошевелиться. Он простоял там несколько часов, размышляя о смерти своего друга-деиста. Если его друг Имс был прав, то это было бессмысленное событие. Но Джадсон не мог в это поверить:

«Что ад разверзся в этой сельской гостинице и вырвал из соседней постели Джейкоба Имса, его самого дорогого друга и наставника, — это не может, просто не может быть чистым совпадением».

Его обращение не было мгновенным. Но теперь это было несомненно. Бог преследовал его, подобно апостолу Павлу на пути в Дамаск, и спасения не было. Последовали месяцы борьбы. В октябре 1808 года он поступил в Андоверскую семинарию, а 2 декабря торжественно посвятил себя Богу. В Андовере и в Уильямс-колледже горел огонь миссионерской деятельности (молитвенное собрание у стога сена состоялось в августе 1806 года недалеко от Уильямс-колледжа, и двое из них приехали в Андовер).

28 июня 1810 года Джадсон и другие обратились к конгрегационалистам с просьбой о миссионерской работе на Востоке. В тот же день он встретил Энн и влюбился в неё. После месяца знакомства с Энн Хасселтайн он заявил о своём намерении стать её женихом и написал её отцу следующее письмо:

Теперь я должен спросить, можете ли вы согласиться расстаться со своей дочерью ранней весной следующего года, чтобы больше не видеть её в этом мире; можете ли вы согласиться на её уход и на то, чтобы она подверглась трудностям и страданиям миссионерской жизни; можете ли вы согласиться на то, чтобы она подверглась опасностям океана, пагубному влиянию южного климата Индии; на всяческую нужду и бедствия; на унижение, оскорбления, преследования и, возможно, насильственную смерть. Можете ли вы согласиться на всё это ради Того, кто покинул Свой небесный дом и умер за неё и за вас; ради погибающих бессмертных душ; ради Сиона и славы Божьей? Можете ли вы согласиться на всё это в надежде вскоре встретить свою дочь в мире славы, с венцом праведности, озаренном хвалебными возгласами, которые донесутся до её Спасителя от язычников, спасенных через неё от вечного горя и отчаяния?

Удивительно, но её отец сказал, что она способна принимать решения самостоятельно. Она написала своей подруге Лидии Кимбалл:

Я чувствую готовность и ожидаю, если ничто не помешает Провидению, провести свои дни в этом мире в языческих землях. Да, Лидия, я почти решил отказаться от всех своих удобств и удовольствий здесь, пожертвовать своей привязанностью к родственникам и друзьям и отправиться туда, куда Бог, по Своему Провидению, сочтет нужным меня поместить.

Они поженились полтора года спустя, 5 февраля 1812 года (тем временем Джадсон отплыл в Англию, чтобы заручиться поддержкой Лондонского миссионерского общества. Из-за войны между Великобританией и Францией он был захвачен в открытом море и заключен в тюрьму во Франции. Но снова странное провидение Божье вмешалось, и его американский голос был слышен во время марша заключенных, и его освобождение было выкуплено человеком из Филадельфии. Он всегда считал это время важной подготовкой к тому, что ему предстоит пережить в качестве миссионера), и через двенадцать дней отплыли в Индию с двумя другими парами и двумя холостыми мужчинами (Лютер Райс, Гордон Холл, Сэмюэл и Гарриет Ньюэлл, Сэмюэл и Роксана Нотт), разделившись между двумя кораблями на случай, если один из них затонет. После пребывания в Индии они решили рискнуть и отправиться в Рангун, куда прибыли 13 июля 1813 года. Там началась многолетняя борьба в 42-градусную жару с холерой, малярией, дизентерией и неизвестными недугами, которые унесли жизни двух жен Джадсона и семи из его 13 детей, а также многих его коллег.

Первые известия из дома пришли два года спустя, 5 сентября 1815 года. Они умерли вдали от семьи. Адонирам больше никогда не увидит свою мать, отца или брата. Он не вернется в течение 33 лет. «Миссионерское время» в те дни тянулось очень медленно. Это был огромный разрыв с сегодняшним днем. Если кто-то был достаточно болен, типичным средством спасения жизни было морское путешествие. Поэтому свадьбу или всю работу можно было, так сказать, отложить на три-шесть месяцев.

Или это могло занять больше времени. Спустя восемь лет их миссии Энн была так больна, что единственной надеждой было возвращение домой. Она отплыла 21 августа 1821 года. Вернулась она 5 декабря 1823 года, два года и четыре месяца спустя. И когда она прибыла, он не получал от нее вестей 10 месяцев. Если ты женат и любишь свою жену, именно так ты умираешь день за днем ​​ради большего блага и большей радости.

Одной из радостей было видеть проявления Божьей благодати в мрачных жизненных обстоятельствах. Например, когда Энн выздоравливала в Штатах, она написала книгу «Отчет об американской баптистской миссии в Бирманской империи» . Она оказала огромное влияние на привлечение новобранцев, молитвы и финансирование. Этого бы никогда не произошло без ее болезни и двухлетнего отсутствия. Но большую часть времени благие намерения, связанные с болью, были не столь очевидны.

Несмотря на все трудности, связанные с болезнями и перерывами, Джадсон усердно трудился, изучая язык, переводя Библию и занимаясь евангелизацией на улицах. Через шесть лет после прибытия они крестили своего первого обращенного, Маунга Нау. Сеяние было долгим и трудным. Жатва же еще более трудной на протяжении многих лет. Но в 1831 году в стране появился новый дух. Джадсон писал:

Дух любознательности… распространяется повсюду, по всей стране. [Мы распространили] почти 10 000 брошюр, раздавая их только тем, кто просит. Я полагаю, что в доме было 6000 обращений. Некоторые приезжают из мест, расположенных в двух-трех месяцах пути, из Сиама и Китая: «Сэр, мы слышали, что существует вечный ад. Мы боимся его. Пожалуйста, дайте нам документ, который расскажет нам, как из него выбраться». Другие, из Катая, в 100 милях к северу от Авы: «Сэр, мы видели документ, рассказывающий о вечном Боге. Вы тот человек, который раздает такие документы? Если да, то, пожалуйста, дайте нам один, ибо мы хотим узнать правду, прежде чем умрем». Другие, из глубинки страны, где имя Иисуса Христа малоизвестно, спрашивали: «Вы человек Иисуса Христа? Дайте нам какой-нибудь текст, рассказывающий об Иисусе Христе». 

Но между первым обращенным в 1819 году и этим излиянием Божьей силы в 1831 году пришлось заплатить огромную цену.

В 1823 году Адонирам и Энн переехали из Рангуна в Аву, столицу, расположенную примерно в 300 милях от побережья и выше по течению реки Иравади. Находиться так близко к деспотичному императору было рискованно. В мае следующего года британский флот прибыл в Рангун и обстрелял гавань. Всех западных людей немедленно стали считать шпионами, а Адонирама вытащили из дома и 8 июня 1824 года заключили в тюрьму. Его ноги были скованы цепями, а ночью длинный горизонтальный бамбуковый шест опускали и пропускали между скованными ногами, поднимая его до тех пор, пока на земле не оставались только плечи и головы заключенных.

Энн была беременна, но ежедневно проходила две мили до дворца, умоляя, что Джадсон не был шпионом и чтобы к ним проявили милосердие. Ей удалось добиться для него некоторого облегчения, чтобы он мог выйти во двор. Но вши все равно завелись в волосах из-за гниющей еды, и их пришлось обрить налысо. Почти год спустя их внезапно перевели в более отдаленную деревенскую тюрьму, изможденных, с впалыми глазами, одетых в лохмотья, искалеченных пытками. Там комары с рисовых полей чуть не свели их с ума, когда они стояли на своих окровавленных ногах.

К тому времени родилась дочь Мария, и Энн была почти так же больна и истощена, как Адонирам, но все равно преследовала его с ребенком, чтобы позаботиться о нем, как могла. У нее перегорело молоко, и тюремщик сжалился над ними и даже разрешил Джадсону каждый вечер брать ребенка в деревню и просить женщин кормить его грудью.

4 ноября 1825 года Джадсон был внезапно освобожден. Правительству он был нужен в качестве переводчика на переговорах с Великобританией. Долгие испытания закончились — 17 месяцев в тюрьме и на грани смерти, а его жена пожертвовала собой и ребенком, чтобы заботиться о нем, как могла. Здоровье Энн было подорвано. Одиннадцать месяцев спустя она умерла (24 октября 1826 года). А еще через шесть месяцев умерла их дочь (24 апреля 1827 года).

Находясь в тюрьме, Адонирам сказал сокамернику:

«Возможно, моя жизнь будет сохранена; если так, то с каким рвением я буду продолжать свою работу! Если нет — да будет воля Его. Дверь откроется для других, кто лучше справится с этой работой».

Но теперь, когда его жены и дочери не стало, тьма начала окутывать его душу. В июле, через три месяца после смерти его маленькой дочери, он получил известие о смерти отца, произошедшей восемь месяцев назад.

Психологические последствия этих потерь были разрушительными. Его одолели сомнения в себе, и он задавался вопросом, не стал ли он миссионером ради амбиций и славы, а не ради смирения и самоотверженной любви. Он начал читать католических мистиков, мадам Гийон, Фенелона, Томаса Кемписа и других, которые привели его к уединенному аскетизму и различным формам самоистязания. Он бросил работу по переводу Ветхого Завета, любовь всей своей жизни, и все больше отдалялся от людей и от «всего, что могло бы хоть как-то поддерживать гордость или доставлять ему удовольствие».

Он отказался есть вне миссии. Он уничтожил все благодарственные письма. Он официально отказался от почетной степени доктора богословия, которую ему присвоил Брауновский университет в 1823 году, написав письмо в журнал «Американский баптистский журнал». Он передал все свое личное состояние (около 6 000 долларов) Баптистскому совету. Он попросил уменьшить свою зарплату на четверть и пообещал сам больше жертвовать миссиям. В октябре 1828 года он построил хижину в джунглях на некотором расстоянии от миссионерского дома в Моулмейне и переехал туда 24 октября 1828 года, во вторую годовщину смерти Анны, чтобы жить в полной изоляции.

В одном из писем домой родственникам Анны он писал: «Мои слезы текут одновременно над покинутой могилой моей дорогой любви и над отвратительной гробницей моего собственного сердца». Он приказал вырыть могилу рядом с хижиной и сидел, размышляя о стадиях разложения тела. Он приказал уничтожить все свои письма в Новой Англии при условии возврата юридического документа, необходимого его сестре. Он удалился на сорок дней в одиночестве вглубь кишащих тиграми джунглей и написал в одном из писем, что чувствует полное духовное опустошение. «Бог для меня — Великое Неизвестное. Я верю в Него, но не нахожу Его».

Его брат, Эльнатан, умер 8 мая 1829 года в возрасте 35 лет. По иронии судьбы, это стало поворотным моментом в выздоровлении Джадсона, поскольку у него были основания полагать, что брат, которого он оставил в неверии семнадцать лет назад, умер в вере. Весь 1830 год Адонирам выбирался из своей тьмы.

А вы помните, что именно в 1831 году — в следующем году — он пережил великий всплеск духовного интереса по всей стране. Это совпадение? Или это был предопределенный Богом сценарий духовного прорыва в темном и недоступном месте?

Если бы у нас было время, мы бы рассказали о его оставшихся страданиях и радостях. 10 апреля 1834 года, через восемь лет после смерти Анны, он женился на Саре Бордман, вдове-миссионерке. У них было восемь детей. Пятеро выжили. Она была одаренной спутницей жизни и знала язык лучше, чем кто-либо, кроме него самого.

Но 11 лет спустя она так сильно заболела, что они оба отправились в Америку с тремя старшими детьми. Трех младших они оставили позади, один из которых умер еще до возвращения Джадсона. Джадсон не был в Америке уже 33 года и возвращался только ради жены. Когда они обогнули мыс Африки в сентябре 1845 года, Сара умерла. Корабль бросил якорь у острова Святой Елены, чтобы выкопать могилу и похоронить жену и мать, а затем отплыть дальше.

На этот раз Адонирам не погружается в пучину отчаяния, как прежде. У него есть дети. Но, что еще важнее, страдания отбили у него всякое желание надеяться на лучшее в этом мире. Он учился ненавидеть свою жизнь без горечи и депрессии. У него была одна страсть: вернуться и отдать жизнь за Бирму. Поэтому его пребывание в Штатах было достаточно долгим, чтобы устроить детей и найти корабль для возвращения. От жизни, которую он знал в Новой Англии, осталась только сестра. Она сохранила его комнату в точности такой, какой она была 33 года назад, и будет делать то же самое до самой смерти.

Ко всеобщему удивлению, Джадсон влюбился в третий раз, на этот раз в Эмили Чаббак, и женился на ней 2 июня 1846 года. Ей было 29 лет, ему — 57. Она была известной писательницей и оставила свою славу и писательскую карьеру, чтобы отправиться с Джадсоном в Бирму. Они прибыли туда в ноябре 1846 года. И Бог даровал им четыре самых счастливых года в их жизни.

В первую годовщину свадьбы, 2 июня 1847 года, она написала:

«Это был самый счастливый год в моей жизни; и, что для меня еще важнее, мой муж говорит, что это был один из самых счастливых годов в его жизни… Я никогда не встречала человека, который мог бы так хорошо говорить день за днем ​​на любую тему: религиозную, литературную, научную, политическую и — милый детский лепет».

У них был один ребенок, но затем старые болезни в последний раз настигли Адонирама. Единственной надеждой было отправить тяжелобольного Джадсона в плавание. 3 апреля 1850 года Адонирама доставили на борт корабля «Аристид Мари» , направлявшегося на остров Франция, вместе с другом Томасом Ранни, который должен был ухаживать за ним. В своих страданиях он время от времени просыпался от ужасной боли, заканчивавшейся рвотой. Одна из его последних фраз была:

«Как мало тех, кто умирает так тяжело!»

В пятницу, 12 апреля 1850 года, через 15 минут после 4 часов дня Адонирам Джадсон погиб в море, вдали от всей своей семьи и бирманской церкви. В тот же вечер корабль остановился.

«Экипаж собрался спокойно. Левый иллюминатор был открыт. Молитв не было… Капитан отдал приказ. Гроб соскользнул через иллюминатор в ночь. Место находилось на 13 градусах северной широты и 93 градусах восточной долготы, почти в восточной тени Андаманских островов и всего в нескольких сотнях миль к западу от гор Бирмы. « Аристида Мария» продолжила путь к острову Франция».

Через десять дней Эмили родила второго ребенка, который умер при рождении. Четыре месяца спустя она узнала о смерти мужа. В январе следующего года она вернулась в Новую Англию и умерла от туберкулеза три года спустя в возрасте 37 лет.

Библия была написана. Словарь был создан. Сотни новообращенных возглавляли церковь. И сегодня в Мьянме насчитывается около 3 700 баптистских общин, которые ведут свое происхождение от труда этого человека, проделанного с любовью.

5. И в заключение я обращаюсь с последней просьбой.

Жизнь быстротечна, братья. Очень скоро все мы дадим отчёт перед Иисусом Христом не только о том, как хорошо мы пасли своё стадо, но и о том, как хорошо мы исполняли заповедь делать учеников из всех народов.

Сегодня многие народы мира лишены какого-либо местного христианского движения. Христос там не восседает на престоле, Его благодать там неизвестна, и люди погибают, не имея доступа к Евангелию. Большинство этих отчаявшихся народов не хотят, чтобы вы пришли. По крайней мере, они так думают. Они враждебно настроены к христианским миссиям. Сегодня это последний рубеж. И Господь по-прежнему говорит:

«Вот, Я посылаю вас, как овец среди волков… некоторых из вас предадут смерти; всех будете ненавидеть за имя Мое; но ни один волос с головы вашей не погибнет» (Матфея 10:16; Луки 21:16–18).

Вы уверены, что Бог хочет, чтобы вы были пастором в этой сравнительно насыщенной церквями стране? Или, может быть, Он призывает вас восполнить недостающее в страданиях Христа, упасть, как зерно пшеницы, на какую-то далёкую землю и умереть, возненавидеть свою жизнь в этом мире и таким образом сохранить её навсегда, принося обильный плод?

В 1832 году Джадсон написал письмо кандидатам в миссионеры:

Помните, что значительная часть тех, кто отправляется на миссию на Восток, умирает в течение пяти лет после отъезда из родной страны. Поэтому будьте осторожны; смерть пристально следит за вашими шагами. 

Вопрос, братья, не в том, умрём ли мы, а в том, умрём ли мы так, чтобы наша смерть принесла много плодов.