Удивительное испытание истинной веры
Двое мужчин вошли в храм, чтобы поклониться. Однако, в отличие от двух человек из притчи Иисуса (Луки 18:9-14), они выглядели и говорили одинаково. Оба подняли руки в знак благодарности. Оба сидели молча, прислушиваясь к слову Божьему. Оба склонили головы в знак исповеди. И всё же только один из мужчин вернулся домой оправданным. Только один был прав перед Богом.
Кому-то такой сценарий может показаться тревожным. Если мы не можем определить духовную искренность человека по его богослужению, то как мы вообще можем это определить? Если поднятые руки, внимательный слух и склонённая голова могут скрывать жестокосердие, тогда где же проявляется истинная любовь к Богу?
Главный ответ содержится в ответе Иисуса некоему законнику.
– Учитель, какая заповедь в Законе самая важная?
(Матфея 22:36).
И Иисус, вместо того чтобы ответить одной заповедью, дает две:
«Люби Господа, Бога твоего, всем сердцем твоим и всей душой твоей и всем разумом твоим». Это первая и самая важная заповедь. Вторая же подобна ей: «Люби ближнего твоего, как самого себя».
(Матфея 22:37-39)
«Возлюби Бога» — это первая и величайшая заповедь, венец благого закона Божьего. Но, по словам Иисуса, такая любовь никогда не бывает единственной, и проявляется она не только во внешних актах поклонения. Скорее, любовь к Богу проявляется (или нет) в том, как человек относится к своим ближним. Поэтому, если вы хотите лучше понять духовную искренность человека, не наблюдайте за ним в основном в церкви. Понаблюдайте за ним с детьми. Понаблюдайте за ним на работе. Понаблюдайте за ним в дороге. Понаблюдайте за ним, когда он обижен. Ибо только так вы узнаете его — по любви к ближнему.
Самый цитируемый стих Иисуса
Хотя первая и величайшая заповедь содержится в «Шма» — возможно, самом выдающемся отрывке Ветхого Завета:
Люби Господа, Бога твоего, всем сердцем твоим, всей душой твоей и всеми силами твоими.
(Второзаконие 6:5),
может показаться, что она скрыта под законами и обрядами книги Левит. Но не для Иисуса. Левит 19:18 стал Его самым цитируемым стихом — и самым цитируемым стихом во всём Новом Завете.
Почему Иисус постоянно возвращался к отрывку, который мы часто перескакиваем при чтении Библии? По крайней мере, по двум причинам. Во-первых, в книге Левит (19:18) в удивительно сжатой форме изложена суть закона Божьего, касающаяся наших взаимоотношений. Как позже напишет Павел:
… потому что любящий ближнего исполнил Закон. Вот в чем суть повелений: «не нарушай супружескую верность», «не убивай», «не кради», «не желай», и суть любого другого повеления одна – «люби ближнего твоего, как самого себя».
(Римлянам 13:8-9).
Левит 19:18 подобен краткому всплытию на поверхность подземной реки, которая протекает через весь Ветхий Завет, давая жизнь каждому закону.
Однако Иисус вернулся к книге Левит ещё и по другой причине: возможно, больше, чем что-либо другое, любовь к ближнему раскрывает искренность нашей религии. Джон Кальвин отмечает, что первая скрижаль из десяти заповедей (относящихся к любви к Богу)
обычно содержалась либо в сердечных намерениях, либо в церемониях. Но намерения сердца не проявлялись, и лицемеры постоянно занимались церемониями.
Это одна из причин, по которой Бог дал вторую скрижаль закона (касающуюся любви к ближнему), ибо:
…дела любви таковы, что через них мы становимся свидетелями истинной праведности
(«Институты», 2.8.52).
Здесь, в повседневном общении с семьей, друзьями, незнакомцами и врагами, проявляется скрытое сердце. Следовательно, в притче о добром самаритянине Иисус иллюстрирует истинную духовность не религиозной церемонией (в которой преуспели священник и левит), а практическим милосердием (Луки 10:30-37). Без такого милосердия самые скрупулёзные религиозные обряды превращаются в белую краску на гробе (Матфея 23:27). Как сказал Иисус в другой повторяющейся цитате:
Я желаю милости, а не жертвы
(Матфея 9:13; 12:7; Осия 6:6).
Лучше протянуть руку помощи на обочине дороги, чем прийти в храм вовремя.
Духовно умершие могут совершать множество религиозных обрядов. Они могут собираться с народом Божьим, долго и часто молиться, заучивать Божьи законы и аккуратно вносить десятину. Но они не могут любить своего ближнего так, как того требует Бог.
Более широкий круг ближних, более глубокая любовь
Однако в этот момент мы могли бы спросить: «Да, любовь к ближнему показывает нашу духовную искренность, но разве сама любовь к ближнему не может быть притворной?» На самом деле, это возможно. Многие евреи во времена Иисуса воображали, что они повинуются книге Левит, хотя на самом деле они исполняли заповедь, которую сами же и сочинили, — упрощённую и одомашненную заповедь, более приятную для плоти.
Каждый может любить прекрасных ближних. Но любовь к врагам и нуждающимся — это признак Христовой благодати.
И мы можем сделать то же самое. Проповедник девятнадцатого века Джон Бродус отмечает, что именно тогда, когда мы думаем, что любим своих ближних, как самих себя, на самом деле мы можем «любить только [самих себя] — своего рода расширенный эгоизм» (цитируется по Евангелию от Матфея, 160). Иисус часто вступал в войну с таким «разросшимся эгоизмом». Он не позволит нам уменьшить любовь к ближнему до уровня невозрождённых сил. Тогда и сейчас любовь к ближнему, как к самому себе, требует чего-то гораздо большего, чем мы сами.
Итак, чтобы пробудить нас и побудить обратиться к Богу за милостью и помощью, Иисус не только призывает нас любить ближнего, но и раскрывает истинное значение понятий «ближний» и «любовь».
Кто мой ближний?
Когда мы сталкиваемся с такой ошеломляющей заповедью, как «Возлюби ближнего твоего, как самого себя», одним из наших первых естественных побуждений является стремление сузить понятие «ближний» до тех, кого легко любить.
Когда наш Господь впервые цитирует Левит 19:18, он также цитирует популярное дополнение к заповеди:
Вы слышали, что сказано: «Возлюби ближнего твоего и возненавидь врага твоего»
(Матфея 5:43).
Сколько бы мы ни рылись в Ветхом Завете, мы не наткнёмся на заповедь ненавидеть наших врагов (и, напротив, найдём такие заповеди, как Исход 23:4-5). Итак, вопреки естественному стремлению исключить врагов из общества наших ближних, Иисус говорит:
Любите врагов ваших
(Матфея 5:44).
Наряду с врагами, нуждающимся легко может быть отказано в статусе соседей, особенно если эти нуждающиеся не имеют с нами близких отношений. Итак, когда законник, желая оправдаться, спрашивает Иисуса: «Кто мой ближний?» Иисус показывает ему полумёртвого, попавшего в беду человека, который угрожает нарушить наше расписание и опустошить наш кошелек (Луки 10:29-30). Возможно, вы его не знаете; возможно, у него нет к вам никаких претензий, кроме того, что он такой же человек, как и вы. Но если вы находитесь рядом с ним и можете помочь, то этот нуждающийся — ваш ближний.
Чтобы оценить глубину нашей любви к ближнему, мы можем спросить, кто получает нашу постоянную заботу и внимание. О ком мы молимся (Матфея 5:44)? Кому мы делаем добро (Луки 6:27)? И кого мы изо всех сил стараемся поприветствовать (Матфея 5:47)? Есть ли в этом списке враги — те, кто оскорбляет нас, провоцирует, испытывает, причиняет нам зло или просто игнорирует нас? И есть ли в этом списке нуждающиеся — те люди, которые портят вам день и не могут отплатить вам (Луки 14:14)?
Если нет, то список наших ближних должен пополниться.
«Ибо если вы будете любить любящих вас, — спрашивает нас Иисус, — какая вам за это награда?» Разве сборщики налогов не поступают так же?
(Матфея 5:46).
Каждый может любить прекрасных ближних. Но любовь к враждебным и нуждающимся является признаком благодати, подобной Христовой.
Что такое любовь?
Возможно, вопрос («Кто мой ближний?») не относится к нам. Возможно, мы знаем, что «ближний» распространяется на всех наших собратьев, беспристрастный, как небо. Но как быть с любовью? И здесь Иисус не позволит нам сузить определение.
Одно из самых глубоких описаний истинной любви к ближнему содержится в том, что мы называем «Золотым правилом»:
Как бы вы ни хотели, чтобы с вами поступали другие, так поступайте и вы с ними, ибо в этом закон и пророки.
(Матфея 7:12)
«Сей есть закон и пророки» имеет поразительное сходство с Матфея 22:40, где Иисус говорит, что весь закон и пророки основаны на двух великих заповедях, что позволяет предположить, что «Золотое правило» предлагает золотой стандарт любви к ближнему.
Здесь мы находим активную, практичную любовь, любовь, которая выходит за рамки добрых намерений и переходит в добрые дела. Здесь мы находим творческую любовь, которая уделяет время и мысли тому, что действительно принесёт пользу другому. Здесь мы находим самоотверженную любовь, которая служит другим независимо от того, как они служили нам. И здесь мы находим широкую, ёмкую любовь, пределы которой простираются до «всего, что ты пожелаешь». «Возлюби ближнего своего» толкает нас дальше, чем мы часто делаем, призывая нас ставить ближних на первый план нашего сознания, а не относиться к ним как к второстепенным персонажам пьесы, в которой я играю главную роль.
Итак, наряду с вопросом о том, кого мы любим, мы могли бы спросить, как мы любим. Причиняет ли наша любовь нам постоянные неудобства? Исходит ли она из сердца, согретого желанием благополучия другого человека во Христе? Обретает ли она форму конкретных действий, а не остаётся на словах или в воображении? И для тех из нас, кто ориентирован на выполнение задач: включают ли наши списки дел разнообразные потребности других, а не только наши собственные?
Он жил среди нас по соседству
Когда Иисус повелевает нам любить ближнего как самого себя, Он говорит нам любить всех наших ближних, включая врагов и нуждающихся. И Он говорит нам любить их по-настоящему, применяя к ним меру нашей любви к себе. Такая любовь, какой бы несовершенной она ни была (а несовершенной она будет до самых небес), безошибочно отмечает тех, кто по-настоящему любит Бога.
Но если первая заповедь становится очевидной благодаря второй, то вторая становится возможной только благодаря первой. Иисус призывает к более глубокой любви, чем могут предложить наши падшие сердца. Он призывает к любви, которая исходит от Бога — действительно, любви, которая исходит от того самого Бога, Который стал нашим ближним. Иисус, чтобы показать нам эту праведность и быть для нас этой праведностью, пришёл и жил среди нас.
В Нём мы видим, как в суровой жизни раскрывается безупречная любовь к ближнему. Вот Тот, кто любил врага и чужака, кто исцелял сыновей центурионов и искал грешников-самаритян. Вот Человек, Который любил других, как самого Себя, позволяя бесконечным нуждам и настойчивым просьбам прерывать Его дни и нарушать покой. Вот Человек, Который любил Своего ближнего, даже когда тот приставлял молоток и гвозди к Его телу.
Более того, вот Тот, кто любил нас — более нуждающихся, чем полумёртвый человек на обочине дороги, более враждебных, чем любой враг, которого мы знали. Только такая любовь, как у Него, может заставить наши сердца отказаться от религиозного формализма и подчиниться первой заповеди. И только такая любовь, как Его, может наполнить наши сердца настолько, чтобы мы были послушны второму закону. Любовь к ближним, как к самим себе, проистекает из того, что Иисус любит нас глубоко и ежедневно.
Пусть каждый христианин отнесётся к обязанностям христианской любви с удесятерённой серьёзностью
(Морис Робертс).
И пусть он делает это, взирая на Иисуса с удесятерённым вниманием, преданностью и любовью.
Скотт Хаббард